Нефтяные корпорации просто выкрутили руки правительству

Все. Доигрались, как говорится. С сегодняшнего дня Россия официально вступила в ВТО, судя по всему, не особо вчитываясь в так и не переведенный текст соглашения. Сначала Госдума, аккурат перед летними каникулами, единороссовским большинством подписалась под новыми правилами экономической и социальной жизни. Через 8 дней на скорую руку закон одобрил и Совет Федерации, а 21 июля Владимир Путин поставил точку в 18-летних переговорах о вступлении во Всемирную Торговую Организацию. Почему не получилось защитить Россию от ВТО и удастся ли ей развалить этого монстра, в интервью Накануне.RU рассказал российский социолог, публицист, директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий.

Вопрос: Почему, несмотря на активные протесты, Россия все же вступила в ВТО и кому это вступление окажется на руку?

Борис Кагарлицкий: Решение принималось задолго до того, как началась какая-либо дискуссия, и общественное мнение, мнение экспертов или даже объективное положение дела в данном случае никакого влияния на принятие дел не оказывает. Тут лоббируются конкретные интересы нескольких конкретных корпораций, которые работают непосредственно с правительством, плюс есть прямая заинтересованность правительственных чиновников в тесном сотрудничестве с международными структурами и своими западными партнерами. Собственно говоря, эти самые интересы и определяют принятие решений, а все остальное в лучшем случае, для галочки, чтобы все-таки изобразить некую общественную дискуссию.

Что касается интересов внутренних, то они очень просты – это, как ни странно, ни сколько интересы экспортеров, сколько интересы импортеров. У нас вообще очень своеобразная экономика, в том смысле, что основная часть валютной выручки, как известно, концентрируется в руках некоторого количества корпораций, которые вывозят сырьевые ресурсы за границу, и свободные средства, в том числе, тратят на закупку различных товаров, которые через им же принадлежащие торговые компании-импортеры ввозятся в Россию. То есть обычно ВТО лоббируется экспортерами – это известное правило, что ВТО выгодно для компаний, которые работают на экспорт, и крайне невыгодно, просто катастрофически, для тех, кто работает на внутренний рынок. Но у нас специфика состоит в том, что, экспорт нефти или зерна, которое мы вывозим, очень мало зависит от режима ВТО. Да, немного зависит, но в очень небольшой степени, и факторы режима ВТО здесь второстепенны. Зато оборотная сторона той медали состоит в том, что все экспортеры имеют свободную выручку, которую они в том числе, тратят на импорт товаров внутрь страны. В этом смысле, именно для того, чтобы завести побольше импортных товаров в страну, и делается эта реформа.

Нам упорно говорят, что, якобы, после снижения импортных пошлин, резко упадут цены на товары на внутреннем рынке. Ну, в ближайшие полгода мы это проверим. У меня есть полная уверенность, что этого не произойдет, потому что мы могли наблюдать, как после девальвации белорусского «зайчика» цены на белорусские товары у нас не изменились ни на копейку, хотя должны были упасть, по меньшей мере, на 40%. То есть в условиях монополизированного рынка никакого существенного изменения цен на внутреннем рынке в розницу не произойдет, но зато очень большая разница останется в карманах у импортеров. Потому что разница между пониженными импортными пошлинами и оставшимися неподвижными внутренними ценами – это и есть тот бонус импортеров, ради которого это решение лоббировалось.

Вопрос: Сообщается, что некоторые статьи соглашения так и не были переведены на русский язык в тот момент, когда его подписали…

Борис Кагарлицкий: Могу вас уверить, что в странах Африки режим ВТО вводился точно таким же способом, так что, ничего удивительного или оригинального в этом нет.
Вопрос: То есть мы не отстаивали никакие условия?

Борис Кагарлицкий: Нет, там не совсем так просто все было, потому что действительно на протяжении последних 10 лет была очень большая борьба между силами лоббистов в правительстве, что, кстати, говоря, привело к затягиванию переговоров. В правительстве были вынуждены считаться с лоббированием, скажем, со стороны сельскохозяйственных предприятий, некоторых промышленных корпораций, которые работают на внутренний рынок, и которые были крайне напуганы вступлением в ВТО. Именно поэтому ситуация была несколько двусмысленной. Но видимо, осенью, крупные нефтяные корпорации просто выкрутили руки правительству, во всяком случае, своим оппонентам внутри правительства, и силовым образом продавили нужное им решение. При этом Россия резко отступила на переговорах от своих позиций, то есть фактически все те вопросы, по которым российская власть не могла договориться с Западом, были решены путем односторонней капитуляции России. Причем это произошло буквально в течение нескольких месяцев, то есть перелом где-то осенью случился.

Вопрос: Накануне забеспокоились металлурги, что ВТО ударит по ним, хотя президент уверял, что этого не случится…

Борис Кагарлицкий: Что касается металлургии, то там несколько более сложная ситуация, потому что есть разные предприятия, и некоторые предприятия в режиме ВТО будут чувствовать себя очень даже неплохо. Кто-то, может быть, что-то и выиграет, но надо учитывать, что большая часть российских предприятий работает на устаревшем и изношенном оборудовании. Причем речь тут идет не о моральном устаревании, а о том, что оно физически изношено. Соответственно, производительность труда в этих компаниях, скорее всего, будет падать, но уж в любом случае не будет расти, и в условиях нарастающей конкуренции даже при относительно дешевой нашей рабочей силе, эти компании не смогут воспользоваться теми преимуществами, которые, теоретически предоставляет ВТО. Но те компании, где есть более или менее новое оборудование и относительно высокая производительность труда, могут оказаться не в таком тяжелом положении. У некоторых из них может даже что-то получиться. Однако это очень маленький сегмент в российской промышленности, который совершенно не делает погоды в масштабах экономики страны в целом.

Вопрос: То есть у России не получиться занять такую позицию, которую занял, скажем, Китай при вступлении в ВТО?

Борис Кагарлицкий: Это вообще несопоставимые вещи! Режим ВТО в значительной мере для того и был придуман, чтобы можно было западным корпорациям, которые на самом деле контролируют китайский экспорт, а я напомню, что 80% китайского экспорта контролируется западными кампаниями, чтобы им можно было беспрепятственно этот товар вывозить на любые рынки, не сталкиваясь с таможенными пошлинами. Весь этот режим для того и существует, чтобы облегчить перемещение капитала и производства из старых промышленных стран на Запад, что и делается этими транснациональными компаниями. Поэтому проигрывают все страны, в том числе и Китай, потому что режим фактически консервирует крайне низкую заработную плату и создает выгодные иностранным инвесторам социальные отношения, а также консервирует зависимость Китая от транснациональных компаний.

Но, естественно, для российской экономики, здесь ничего хорошего нет, и не может быть. Хотя меня больше всего волнует не иностранная конкуренция, которая достаточно сильно повышается, а то, что сейчас произойдет с госбюджетом, особенно в условиях падения цен на нефть. Потому что, с одной стороны, достаточно резко падают поступления в бюджет, связанные с импортом товаров. Причем импорт товаров увеличится, а это значит, что одновременно упадут и поступления от российских производителей, которые платят налоги в бюджет. И в то же время отраслевые лоббисты все-таки выбили у правительства достаточно серьезные субсидии в тех случаях, когда режим ВТО это позволяет. То есть, скажем, по сельскому хозяйству Россия платила меньше субсидий, чем разрешал режим ВТО, и, соответственно, сейчас уровень субсидирования у российского правительства будет резко повышен. Но в условиях возрастающей конкуренции этого, скорее всего, не хватит для того, чтобы сохранить позицию отрасли. Таким образом, мы получаем двойной удар – отрасли все равно просядут, а вот бюджет будет вынужден выплачивать гораздо большие деньги. Соответственно, нам, в связи с возможно падающими ценами на нефть и серьезными проблемами, связанными с мировым финансовым кризисом, грозит быстрое обострение бюджетного кризиса, причем возможно уже в конце этого года, но уж точно совершенно в 2013 году.

Вопрос: Все ли отрасли затронет ВТО?

Борис Кагарлицкий: Режим ВТО так организован, чтобы затрагивать все отрасли. Причем говорят, что это организация, которая занимается торговлей, на самом деле, определение торговли в документах ВТО таково, что «имеющее отношение к торговле» является все. Вообще все, без каких либо изъятий. Это касается и вопросов образования, и вопросов здравоохранения, и косвенно даже затрагивает вопросы культурной политики. То есть фактически это система, которая резко сокращает возможность государства позитивно влиять на какую-либо деятельность в стране.

Вопрос: Как Вы думаете, в социальном плане, как скоро люди почувствуют на себе последствия ВТО?

Борис Кагарлицкий: Знаете, здесь ситуация забавная, потому что на данный момент российские реформы идут с опережением по отношению к тому, что требует ВТО. То есть они абсолютно соответствуют общей логике ВТО – общей логике документов и решений протокола ВТО, но эти протоколы, кстати говоря, не требуют столь быстрого и радикального проведения коммерциализации в сфере образования, здравоохранения и вообще в социальной сфере. В этом плане российская власть работает с опережением и делает даже больше, чем того требует режим ВТО, что, опять таки, выглядит весьма страшно, учитывая, что ситуация и без того плохая.

Вопрос: Ведь против ВТО шла активная кампания…

Борис Кагарлицкий: Против ВТО, по крайней мере, уже 12 лет идет мощная всемирная кампания, включая то, что вы, может быть, знаете, в Сиэтле в 99-ом году было сорвано совещании ВТО, когда 60 тыс. человек блокировали гостиницу, где находились делегаты этого совещания, и в результате, на несколько лет отодвинулось принятие ряда решений. Тогда же, собственно говоря, африканские страны выступили, отказавшись подписывать протоколы, которые они практически не читали. То есть отказались принимать договоренности, которые предварительно не были с ними согласованы. Замечу, что до этого это считалось нормой – им готовили документы и они их, не глядя, пописывали, и эта практика закончилась скандалом в 99-ом году.

Неслучайно встречи ВТО проводят где-то в очень отдаленных местах, желательно под охраной армии полицейских, но все равно там возникают массовые протесты, иногда перерастающие в уличные баталии и, собственно говоря, ВТО – это организация, которая вызывает ненависть по всему миру, включая и Соединенные Штаты.

Вопрос: Есть ли возможность у нас что-то изменить или уже поздно?

Борис Кагарлицкий: Что меня всегда удивляет, так это представление людей о том, что любое решение необратимо. Знаете, как вошли, так и выйдем, в любой момент. Да, до сих пор не было прецедентов выхода из ВТО, ну так не было прецедента развала СССР, пока он не развалился. Я вполне предполагаю, что ВТО может просто развалиться через какое-то время, причем не такое уж и далекое. И вполне возможно, что в итоге выход России из членов ВТО как раз и будет причиной развала этой организации, так что еще неизвестно, хорошо или плохо они поступили, что втянули туда Россию.

Можно поступать так, как поступает Китай, который просто злостно нарушает все правила и игнорирует все обязательства и ведет себя так, будто он не является членом ВТО. Всякий раз, когда приезжают представители ВТО, которые говорят, что Китай нарушил то или иное положение, они говорят, что действительно, это очень серьезно, назначают комиссию и комиссия работает над этим около 10 лет. Потом приносит доклад (пока ни одна комиссия не принесла ни одного доклада), в котором говорится, что вопрос очень сложный, и требуется еще 50 лет, чтобы его разрешить.

Китай, еще вступая в ВТО, сделал совершенно поразительное заявление, что он не собирается выполнять взятые на себя обязательства. Кроме того, еще тогда клинтовская администрация тоже сделала встречное заявление о том, что учитывая, что Китай очень важен для ВТО, для мировой торговли и так далее, Америка, по крайней мере, на первых парах, не будет настаивать на выполнении Китаем взятых на себя обязательств. То есть фактически Китай не является членом ВТО. Он является членом ВТО тогда, когда он использует те преимущества, которые у него есть, и не является членом ВТО, когда не выполняет обязательства со своей стороны. Собственно говоря, именно за счет этого, успех Китаю обеспечен.

Читайте также: Новости Новороссии.